На главную фильмы о Вампирах, книги о Вампирах, форум о Вампирах, как стать Вампиром, существуют ли Вампиры, Вампиры фото, Вампиры игры, Вампиры в кино, Вампиры в литературе


Вверх Вниз
  |Романы|Рассказы|Статьи|Творчество|
Лурье Екатерина
Вампиры рядом с нами
Вампиры разные нужны. Кому-то по душе подгнившие, с мертвечинкой, – этакие носферату, другим – белокурые бестии a la месье Лестат де Лионкур (в исполнении Тома Круза), третьим нравится кошачья ухмылка Белы Лугоши в роли Дракулы, четвертые предпочитают анимешный оскал Алукарда.
Вампиры разные важны. Одни из главных персонажей городской мистики, неизменные герои компьютерных игр, игровых модулей, фильмов, сериалов, триллеров, фентези и любовных романов, ночные жители всех мегаполисов от Токио до Сент-Луиса, коллекторов начальники и склепов командиры.
Давайте разберемся, каким образом этим милым монстрам удалось так прочно войти в нашу жизнь, запустить в нее когтистые надушенные лапки и вгрызться зубами во все самое интересное?
Они бы нам ответили, что они вовсе не монстры. Чудовища – это всякие упыри и вурдалаки, которые вставали из своих могил на деревенских кладбищах и с раскрасневшимися от свежевыхлебанной крови рожами бродили, неупокоенные, и пугали односельчан. Или, на худой конец, всякие крово- и душесосущие демоны, в виде летучих мышей (а то и чего похуже) истреблявшие туземцев этнографической современности.
Но к нынешним вампирам, бледненьким, в кружевах и иерархических отношениях, все эти товарищи имеют не большее, чем рамапитек – к человеку.
То есть никакого, вполне возможно.
Первое появление вампиров в романтической литературе связано с лордом Байроном, но не столько с его поэмой «Гяур» (где, конечно, тоже присутствуют мертвецы), сколько с ним самим. Поэт послужил прототипом для повести «Вампир», написанной Дж. Полидори, его личным доктором. Заметим, что И. В. Гете, по ошибке, считал именно эту повесть лучшим произведением великого англичанина.
Во второй половине XIX века появились «Вампир Уорни, или Кровавый пир» Т. П. Преста и многие другие тексты о кровососах, ныне неизвестные даже фанатам. Но наиболее значимыми стали два произведения: «Кармилла, Кровавая Графиня» ирландца Дж. Шеридана Ле Фаню и, конечно, «Дракула» ирландца же Брема Стокера. Не будем останавливаться на исторических прототипах – Владе Цепеше и Эльжбете Батори – отметим лишь, что и первый, и вторая были, конечно, очень милыми личностями и возможность пролить кровь врагов или вассалов никогда не упускали – но народная молва скорее приписывала им ликантропию, чем вампиризм.
Фольклорных свидетельств о посмертной деятельности Дракулы пока не найдено, зато известно, что Стокер, придумавший уже историю о Графе (безыменном, с большой буквы), храбрых молодых люде Артуре и Мине и всезнающем профессоре Ван Хеллсинге, будучи в отпуске в городке Уайтби на море, читал в библиотеке книги о Владе Цепеше.
А читал бы о ком-нибудь другом, никто бы, кроме узких специалистов, и не догадывался сейчас о существовании средневекового трансильванского воеводы. Но отразилось бы это на художественном образе вампира? Вряд ли.
Привычный нам вампир обладает важнейшим качеством, отличающим его от людей – вечной молодостью (но не бессмертием). Следом за отсутствием старения и болезней идут такие неотъемлемые черты, как прекрасный облик, физическая сила, выносливость, магические умения. Среди последних прежде всего следует назвать способность управлять чужим сознанием (гипноз, стирание памяти и т.д.), умение менять облик и ограниченную власть над погодой.
Между тем, вампиры уязвимы, сверхчеловеческую силу и скорость реакции они оплачивают полной беззащитностью в дневное время суток, а также разными в разных канонах фобиями и аллергиями: на чеснок, проточную воду, религиозные символы, серебро, осину, зеркала и т. д. Кое-какие из подобных представлений берут свое начало из славянского фольклора (патологическая любовь упырей все считать, например), другие правила игры для вампиров появились не так давно. Например, испепеляющее действие дневного света впервые фиксируется в фильме «Носферату» Ф. Мурнау.
В общем и целом вампиры не стремятся поддерживать связи с людьми – если, конечно, не считать охоту в ночных переулках родом коммуникации. Вампы предпочитают жить замкнутой общиной, и, собственно, именно исключения из этого правила – вступление отдельных вампиров в контакт с людьми вне рамок бинарной оппозиции «хищник-жертва» – и составляют львиную долю сюжетов вампирских романов. В отдельных случаях вампиры выбирают судьбу одиночек, не нуждаясь вообще ни в чьем обществе (и это тоже зачастую имеет драматические последствия).
Соответственно, о большей части вампирского сообщества, мы, люди, ничего не знаем. А известное нам меньшинство достаточно однотипно. Среднестатистический вампир, решившийся на контакт с людьми, одинок, несчастен, холоден, эгоистичен, в подавляющем большинстве случаев – богат. Вампиры ведут паразитический образ жизни, эксплуатируют всех, до кого можно дотянуться (начиная со скорбного духом Ренфелда и заканчивая федеральным маршалом Анитой Блейк, организацией Таламаска или ведьмой В. Редной) и в жизни ничего не слышали о демократии. Иными словами, они – аристократы.
«На одном из последних семинаров Стругацкого была интересная дискуссия о вампирах. Пришли к выводу, что главная их привлекательная черта – истинный аристократизм, носителями которого они стали теперь, когда в жизни аристократов не осталось. Существо, которое является эстетическим эталоном, вызывает влечение и страх, которому хочется подчиняться», – рассказывает писательница Анна Гурова.
Привычный нам вампир обладает важнейшим качеством, отличающим его от людей - вечной молодостью (но не бессмертием). Следом за отсутствием старения и болезней идут такие неотъемлемые черты, как прекрасный облик, физическая сила, выносливость, магические умения. Среди последних прежде всего следует назвать способность управлять чужим сознанием (гипноз, стирание памяти и т.д.), умение менять облик и ограниченную власть над погодой.
Между тем, вампиры уязвимы, сверхчеловеческую силу и скорость реакции они оплачивают полной беззащитностью в дневное время суток, а также разными в разных канонах фобиями и аллергиями: на чеснок, проточную воду, религиозные символы, серебро, осину, зеркала и т. д. Кое-какие из подобных представлений берут свое начало из славянского фольклора (патологическая любовь упырей все считать, например), другие правила игры для вампиров появились не так давно. Например, испепеляющее действие дневного света впервые фиксируется в фильме "Носферату" Ф. Мурнау.
Можно попробовать рассмотреть этот комплекс свойств с позиций ритуализма - концепции, разработанной Дж. Дж. Фрэзером, А. Ван Геннепом и А. Н. Веселовским. Согласно этой теории, миф является слепком отмирающего ритуала, иными словами - ритуал первичен. Итак, вообразив себя этнографами, мы можем представить себе вампиров как группу лиц, на которых распространяются следующие запреты:
- Запрет видеть солнечный свет;
- Запрет на (проточную) воду;
- Запрет на прикосновения к священным предметам;
- Запрет питаться обычной пищей (пост).
Подобный набор запретов, по Фрэзеру, встречается в двух случаях: когда речь идет о человекобогах (японский микадо, жрецы плодородия и т.д.) или при "нечистоте" человека - осквернение каким-либо образом, менструация (особенно - первая менструация). Иными словами, человек заряжен некой энергией и должен, для безопасности своей и окружающих, не выпускать эту энергию наружу.
Характерно, что практически все подобные комплексы верований связаны именно с культом плодородия. С ним же связана и сама идея смерти и воскрешения, которая восходит к праздникам годичного цикла.
Вампир несет в себе черты "солнечного героя", т.е. бога-жертвы, отвечающего за пробуждение земли после зимы, в ночь Бельтайна. А для этого ему необходимо умереть - в ночь Самайна (это достаточно условная бинарная оппозиция; на Майских кострах те же кельты также сжигали персонифицированных духов растительности - т.е. приносили человеческие жертвоприношения). Фрэзер считает, что эта смерть была ради вечной молодости. Сакрализованный вождь - человекобог или жрец плодородия не мог быть старым - когда он старел, его убивали. Тут легко провести аналогию с обычаем убивать стариков у западных иранцев.
Ж. Дюмезиль сравнивает скандинавский миф о Бальдре (Младшая Эдда) и осетинский о Сослане/Созырыко (Нартский эпос). Оба этих благодетельных бога были почти неуязвимы и погибли в ходе некой игры. Асы забавлялись тем, что кидали в Бальдра различные предметы, и все они не причиняли сыну Одина никакого вреда - кроме роковой омелы, вложенной в руку слепого Хеда коварным Локи. Сослан умирает тоже несколько нелепо - колесо Балсага (единственное, что может его убить - кстати, солярный символ) убивать его вовсе бы и не стало, если бы его не науськивал аналогичный Локи персонаж - Сырдон. С третьей попытки это колесо все же сумело отрезать Сослану ноги (единственной уязвимой заной на его теле были колени - ср. Ахиллес). Умер Сослан от потери крови, которая впиталась в землю. "Лежит Сослан на поле Зилахар, истекаут кровью, оглядывается кругом: кого бы послать к нартам вестником печали?"
Достаточно трудно не увидеть в подобной "игре" запись ритуала, связанного с человеческим жертвоприношением. Римские авторы оставили нам описания подобных обрядов у галлов - когда мужчину привязывали к дереву и расстреливали стрелами, чтобы он своей кровью окропил землю, и она стала плодородной. Известны подобные обряды и у других народов. Например, индейцы Центральной Америки во время засухи особым образом приносили жертву богине Тласольтеотль. "Мужчину привязывали к столбу или к дереву и метали дротики - но так, чтобы не убить сразу: кровь должна была стекать каплями или струиться, как дождевая влага" - пишет А. Н. Куликов.
Как мы помним, Бальдр после Рагнарека должен вернуться в мир. Про Сослана в Нартском эпосе ничего подобного не говорится, зато у соседей осетин, у адыгейцев, например, Сосруко (вариант имени Сослана) закопали в землю живым. "И с той поры каждый год в тот весенний день, когда Сосруко закопали живым в землю, оживают животные, реки освобождаются от ледяных оков, пробуждаются травы, тянутся к свету земли. И Сосруко еще не расстался со своей душой, он жив, он тоже тянется к свету земли..."
Таким образом получается, что с точки зрения ритуализма вампиры связаны с культом плодородия (а по Дюмезилю являются носителями третьей функции).
Какие известные в мифологии существа обладали всеми перечисленными здесь признаками? Первыми на ум приходят ирландские сиды (ши). Ведь они всегда молоды (но смертны, если их специально убивать), обладают магической силой, в основном – природной (они повелевают дождем и ветром, а также людской похотью), живут в полых холмах.
В вампирских историях много кельтского фольклора (частично благодаря Брему Стокеру – Луи в «Интервью с вампиром» так и называл его «сумасшедшим ирландцем»). Волки и летучие мыши, подчиняющиеся вампирам, превращение самих кровососов в гигантских демонических псов (именно в таком виде Дракула Стокера ступает на английскую землю – в том самом городке Уайтби), явление вампиров через туман, негигиеничная привычка рассыпаться сразу в прах или публично разлагаться, если уж наступает истинная смерть (ср. с «Плаванием Брана»). Кроме того, «эльфам, в общем-то, нет дела до людей, а людям – до эльфов. У нас с ними разные судьбы, и наши пути редко пересекаются», как писал Дж. Р. Р. Толкин в своем эссе «О волшебных историях». Однако иногда сидам становится толи грустно, толи скучно – и о том, что бывает дальше, сложены сотни скел и баллад.
Но в таком случае получается, что двоюродными братьями современных вампиров как мистических персонажей являются современные эльфы – как герои фентези.
«А окна там – из глаз зверей, /А свод из крыл нетопырей», – вот описание дворца Оберона из «Нимфидии» Дрейтона (1627) – одного из классических произведений на эльфийскую тему. На самом деле у эльфов (даже у тех, которые действуют в «Сильмариллионе» и «Властелине колец» Дж. Р.Р. Толкина, не говоря уже о нелюдях-скоя’таэлях А. Сапковского или жестоких дроу, ведущих подземный образ жизни – героев многих игровых модулей, игр, книг и фильмов) не так уж мало темных, «вампирских» черт, вызывающих у людей вполне обоснованный страх. Да и кланы эльфов-убийц давно уже стали фентезийным штампом.
Напротив, вампиров порой выводят белопушистыми до крайности. Например, вампиры О. Громыко – да это ж просто настоящие эльфы, у них даже крылышки есть! Правда, они умеют превращаться в волков (а то и в горгулий), у них хищные кони и страшные гворды вместо мечей, но клыки кажутся декоративными. А уж вампирские долины – прямой аналог Лориена и Гондолина (а никак не Мензоберранзана, города дроу).
Именно от эльфов вампирам перешла сексуальность, начисто отсутствующая у их славянских предков. Связь этих персонажей со смертью (и, соответственно, танатофилией) достаточна слаба и факультативна.
Так чем же отличается эльф от вампира? Пиаром…
И все же в вампиризме присутствует своеобразная красота смерти – во всех аспектах, от смерти как смены времен года до нетленного мертвого тела как признака святости. Увлечение вампирами может принимать религиозную форму – и в бесконечных разговорах о душе, вечной жизни и происках дьявола.
А одного из респондентов увлечение Дракулой даже привело... к православию, ведь «согласно одной из версий вампиризма Дракулы, перейдя в католичество, он потерял возможность причащаться Кровью Христовой, что должен был восполнять за счет крови своих подданных...».
Увлечение вампирами складывается в цельную систему образов (ту самую, которую не надо путать с образом жизни (с)). Своеобразная эстетика, мир в черно-красном свете, опасность, тонкий эротизм, кровь, одиночество, бессмертие, вечность.
Игра в вампира – это игра с самим собой. Нет, играют и друг с другом, танцуют вальсы и импровизации под готическую музыку на специальных балах, даже придумывают правила и устраивают многодневные ролевые игры, пьют красное вино без закуски, прокусывают кожу на сонной артерией. Режут руки и пьют кровь. Даже (читала, но сама не видела) наращивают клыки, покупают кровь в пунктах сборах (или свиную – в магазинах), гордятся вампирским диагнозом – порфирией, и всячески пестуют своего «внутреннего мертвеца» (помните, такой рассказ был у В. Пелевина?). Я даже слышала о готке, спящей в гробу – но, полагаю, она делала это из своих готических резонов.
Вообще, далеко не все готы любят вампиров – только vampire-romantic goth. И далеко не все люди, увлеченные вампирами, слушают Лакримозу и носят рваные колготки на руках.
Вампир внутри – это не красные контактные линзы. Это сила, и стремление к ней, и власть, и одиночество, и хищный боевой азарт – как у тех других готов, которые украшали свои мечи золотом и кровавыми альмадинами полторы тысячи лет назад.
Вампирам чужда меланхолия. Жизненная энергия немертвых постоянно требует действий, самовыражения, поиска. Для многих, и для меня в том числе, увлечение вампирами прежде всего выливается в творчество.
Субкультурное? Возможно. Но кому от этого хуже?
Литературная игра с самим собой.
Форма эскапизма? Естественно!
А теперь немного статистики:
Из 20 человек опрошенных (каюсь, 20-ый – я сама):
- 8 «косят» под вампира («закос под вампира, отводит в сторонку и долго грузит, снимает два уровня» - есть в Манчкине такая карта);
- у 5 человек увлечение началось с фильма «Интервью с вампиром»;
- у 5 – с VtM;
- 4 человека носят одежду в «вампирском» стиле;
- 1 считает себя готом;
- 6 признались, что пишут о вампирах;
- 7 находят образ охотника на вампиров/некроманта/аниматора/сотрудника Таламаски/организации Хеллсинг привлекательнее, чем образ вампира;
- 5 утверждают, что пьют кровь.
:: Вернуться к списку ::