На главную фильмы о Вампирах, книги о Вампирах, форум о Вампирах, как стать Вампиром, существуют ли Вампиры, Вампиры фото, Вампиры игры, Вампиры в кино, Вампиры в литературе


Вверх Вниз
  |Романы|Рассказы|Статьи|Творчество|
Радутный Радий
За два года до
Город противоречил сам себе еще издали. Казалось бы, что может быть заметнее огромнейшей черной глыбы посреди зеленой степи с перелесками — ан нет. Стоит отвести взляд — и все, нет города. Начинаешь присматриваться — да где же он?.. ведь только что был! — и, глядишь, появляется что-то темное, массивное, бесформенное... превращается в облако, в пятно, в холм, холм со стенами... опа!
   Да вот же он!
   
    — Что это бомкает? — спросил гость у проводника.
   Тот посмотрел на него слегка удивленно:
    — Колокол.
    — Зачем?
   Оба говорили короткими, будто рубленными мечом фразами, но по разным причинам. Гость (проводник звал его Магусом) — потому что плохо знал местный язык. Проводник — потому что путник был ему чужд и враждебен... впрочем, как и наоборот.
   Кроме того, от проводника слегка пахло влажной землей и совсем чуть-чуть — тленом, и ходил он медленно, и никогда не снимал черный плащ — и спал, наверное, в нем. Гость звал его Анастасом.
    — Так зачем колокол-то? — повторил Магус.
    — Иначе взбесятся, — коротко бросил Анастас. — Разорвут.
   
   На воротах работал еще один колокол, даже не колокол — а целый катриллион, и обслуживали сразу четверо — двое на приводе, двое на клавиатуре. У одного из приводников уже сломалась рука, но крутить колеса она не мешала, и менять его явно не собирались. Хотя нет... еще двое стояли рядом, составляя, таким образом, «горячий резерв».
   Чтобы катриллион не остановился.
   Раньше этого не было. Хватало одного-двух ударов в час.
   Да... что-то серьезное намечается. Это скольких они уже подняли?..
   Ответ на последний вопрос появился сам по себе.
   Колонна шла посредине улицы и казалась огромной гусеницей. Впрочем, нет — даже гусеница движется постепенно, один сегмент за другим. Одинаковый шаг, одинаковые движения, одновременно поднятые и опущенные ноги... топ... топ... топ...
   Замерли.
   Так и застыли одновременно, чуть приподняв левую ногу, чуть откинув правую руку, чуть повернув головы...
   Ведущий стоял и, разинув черный провал рта, смотрел в сторону Магуса.
   Учуял.
   Проводник ступил шаг вперед и махнул рукой — проходи, мол. Чего застрял.
   Ведущий вздрогнул (по колонне тоже пробежала короткая дрожь), пожал плечами и двинулся дальше.
   Топ... топ... топ...
   Колонна насчитывала двести тридцать одну шеренгу по шесть человек... тьфу, по шесть трупов, следовательно, ведущий одновременно контролировал тысячу триста восемьдесят шесть... э-э-э... существ. И неплохо, надо сказать, контролировал. И ведь ведь испугался Анастаса-то.
   Да... теперь понятно, почему непрерывно бьет колокол, и зачем понадобился горячий резерв на катриллионе. Ведь действительно — разорвут.
   
   Сидящий на троне сверкнул зубами. Зубы у него были знатные — с человеческий палец величиной. И вниз торчали весьма впечатляюще. Ох, не хотелось бы знакомиться с такой пастью, ох, не хотелось бы...
   И не только с пастью, но и с этой напастью вообще.
   В отличие от всяких зомбей, скелетов и призраков, вампиры обладали каким-то сознанием. Извращенным, конечно... страшным и непонятным. Но все же — сознанием.
   А значит, с ними можно было договориться.
   Нужно было договориться.
   Обязательно нужно было!
    — От имени союза магов порядка, приветствую тебя, владыка Йорн!
   Речь Магуса потекла привычно и плавно, как, бывало, на сборище этого самого союза.
    — Мои верительные грамоты подписаны Председателем союза, достопочтенным магом Гринбергом, да продлятся дни его председательства. Он шлет вашему городу искренние пожелания мира, благоденствия и процветания, а также...
    — К делу.
   Голос вампира был сухим и чуть заметно охрипшим.
   Магус вежливо склонил голову.
    — Я уполномочен советом магов предложить вашему народу создать военный союз для совместной борьбы против хаоситов.
   Сказанное не было неожиданностью ни для Йорна, ни, естественно, для самого Магуса, тем не менее, он вздрогнул, и...
   То ли ему показалось, то и на самом деле черные провалы вампирских глаз на мгновение осветились.
   Показалось.
   Нечему там светиться. Там и глаз полноценных-то нет.
   По крайней мере, в том экземпляре, которого они препарировали, точно не было.
   
    — ...несмотря на некоторые разногласия между нами, нет никаких причин которые помешали бы нам объединить усилия против действительно общего врага, против врага всего существующего порядка, всего сущего, и даже, не побоюсь этого слова, всего мироздания. Вы, конечно, поняли, что я говорю о хаоситах. Все наши так называемые разногласия несущественны по сравнению опасностью, надвигающейся с востока. Хаоситы...
    — К делу.
    — Простите, владыка Йорн... привык.
   Магус глотнул слюну и моментально переключился.
    — Совместные боевые действия. Освобожденные от хаоситов территории будут разделены в соответствии с выработанным протоколом. Трофейные технологии будут изучены экспертами совместно и разделены сообразно возможности использования. Все.
    — Будем думать. Результат — завтра. Анастас...
   Анастас бесшумно возник рядом.
    — ...покажет, где разместиться. Соблюдай осторожность. Наши граждане слегка... возбуждены. А инциденты несвоевременны.
   Йорн кивнул — очевидно, давая понять, что аудиенция закончена.
   
    — Ну как?
   Анастас выглядел бодро и даже будто бы весело.
    — Наша еда тебе вряд ли придется по вкусу...
   Надо же, у труповодов, оказывается, есть чувство юмора! Или он это серьезно?
    — Но для такой важной персоны, мы, конечно, чего-нибудь раздобудем. Есть кой-какие запасы.
   Да нет, же, смеется.
   Еще бы у них не быть кое-каким запасам. Ограбили, сволочи, почитай целую страну. То есть, не ограбили, конечно — а грабят! Непрерывно и непрестанно, денно и нощно... кстати, о ночи.
    — ...и с комнатой проблем нет... единственно, что я бы рекомендовал запереть дверь покрепче, и никому, кроме меня не открывать. А то мало ли...
   Да уж. Его «мало ли» малым вряд ли окажется.
    — Девку хочешь?
   И тут-то Магус, уже привыкший, казалось бы, ко всему, чуть не споткнулся.
    — Девку? Вашу?
   Спотыкаться пришлось еще раз — Анастас засмеялся.
    — Можно, конечно, и нашу... Может, даже понравится.
    — А какие еще есть?
    — А что, мало?
   Ну вот. Мало того, что сведений не получил, еще и врага насторожил.
   Что в таких случаях говорил Гринберг?
    — Слушай, Анастас... мы с тобой, в конце концов, несколько дней вместе ехали... давай праздник устроим, что ли? По случаю успешного прибытия. Тащи девок, ваших, наших, выпивку тащи... или чем вы там увлекаетесь... на представительские расходы мне выделили, все равно пропить надо. А?
   Некромант посмотрел на него чуть удивленно. Подумал. Кивнул, согнав с затылка жирную муху — Магуса замутило, но вроде бы этом прошло незамеченным.
    — А давай!
   
   Девка почему-то оказалась в количестве одной штуки.
    — Вторая скоро будет, — заверил Магуса некромант. — Дамы всегда опаздывают.
   «А почему тогда первая не опоздала?» — чуть не брякнул Магус, и тут же прикусил язык. С первой все было понятно. Выглядела она свежеотмытой, толькочтопереодетой, и даже чем-то намазанной, и даже пыталась весело улыбаться... однако в глазах бедняжки, на самом дне, прятался ужас.
   Скорее всего, девушку просто выдернули из лагеря, отмыли, переодели, намазали и предложили два варианта, на выбор:
а) она идет на встречу с важной персоной, ведет себя понятливо и раскованно, и так, чтобы персона осталась довольной либо
б) девушку прямо сейчас направляют в переработку, или куда похуже.
   Девушку звали Людмилой, и всем своим видом она выражала желание отдаться прямо здесь и сейчас, и получить от этого океан удовольствия. На сцене какого-нибудь провинциального театра ее, возможно, и оценили бы. В областном центре, может, лениво бы и похлопали, но столице — немедленно бы освистали. Хреновая из нее была актриса.
   На столе было небрежно расставлено вино в темных бутылках, какое-то мясо — точнее, все, абсолютно все закуски были из мяса, и, чего Магус уж точно не ожидал — цветы.
   Темные, почти черные розы и багряные маки. Вперемешку.
    — Ну, я надеюсь, дама не очень обидится, если мы начнем без нее! — провозгласил Анастас.
   Вино оказалось густым и красным. Магус чуть было не принял его за кровь (ничего страшного, хлебнул бы для пользы дела), но был приятно удивлен.
   Отличное было вино, чего там.
   Девушка грела руками свой бокал, и с минуту не решалась из него отхлебнуть, затем все же глотнула, замерла — и с облегченим выпила.
   Весь. Очевидно, решила напиться — а там делайте со мной, что хотите.
   Мясо тоже оказалось слегка непривычным — мягким, нежным... Магус задумался, но спрашивать ничего не стал. Девушка тоже. Поговорили о делах, затем Анастас сменил тему:
    — Ну забудем. Слушай, мы действительно увлеклись, все о делах да о делах, и на такую красавицу не обращаем внимания. Это неправильно. Людхен, как насчет небольшого стриптиза?
   Слезы высохли моментально.
   Стриптиз — это да. Это понятно и просто.
   Но тут заскрипела дверь.
   Следующий удар сердца растянулся на долгие годы, и рты обоих мужчин непроизвольно раскрылись.
   На пороге стояла...
   Нет, не девушка. Не какое-нибдь наивноглазое создание. И не соблазнительная, пахнущая пороком шлюха.
   Женщина была иной.
   Сказочно красивым было ее лицо — атласная кожа, темно-красные губы сердечком, тонкие, будто карандашом проведенные брови. Черные тучи волос обрамляли его, реками спускались на шею, на грудь (боже, какая грудь!), тянулись чуть ниже пояса и терялись на фоне черного платья. Пояс — о, да! Магусу казалось, что такой пояс нормальная женщина могла бы носить вместо браслета.
   Все было прекрасно в гостье, но самой выразительной частью были, конечно, глаза.
   Огромные — как два лесных озера. Темные — как дно в глубоком колодце. И сиящие — как звезда в августовскую ночь.
   Первой опомнилась Людмила и с коротким вздохом вернулась на свое место.
   Еще бы. Теперь она не привлекла бы мужского внимания, даже если бы разделась догола.
    — Развлекаетесь?
   Голос женщины был глубоким и нежным, и напоминал... нет, не журчанье ручья... и не звон колокольчиков... скорее, он был похож на звучание музыкального инструмента — но любой инструмент умолк бы от стыда перед этим голосом.
   Услышав его, Магус пошел бы... да какой там пошел, побежал бы, помчался и полетел — куда угодно, куда скажет, куда кивнет эта женщина, и пусть ничего больше не обещает, просто сам факт служения ей — это награда...
    — Магда, ну ты на нас-то не тренируйся, — грубовато хохотнул Анастас, и наваждение сгинуло.
   Женщина была красивой — да, но не более.
   Кроме того... судя по клыкам...
    — Да, я вампир, — чуть заметно кивнула она. — Это тебя смущает?
   Ее язык на мгновение выглянул изо рта и облизал губы. Магус вздрогнул — но не от страха. Ведь невиннейшее движение, казалось бы, а вот какая реакция!
    — Нет, — чуть фальшиво ответил он. — Скорее наоборот.
   
   Еще минута — и фальшь сгинула куда-то вместе с робостью и неловкостью, и Магус, никогда особо не блиставший в компании, сам себе удивлялся: неужели? неужели это я рассказываю смешные эпизоды из практики (бессовестно воруя их у коллег), произношу тосты с легким налетом двусмысленности...
   И кажется, это ей по душе. Если, конечно, есть у нее душа.
   Если бы еще не Анастас...
   Мысль о том, что девушки поделены еще до начала банкета, охладила Магуса, как сосулька за шиворот.
   Что он там говорил? Насчет девок. Насчет «ваших» и «наших». И привел в такой комбинации. Одну «вашу» и одну «нашу».
   «Наша«-Людмила, всеми забытая, сидела тихо, и занималась тем, что потихоньку накачивалась вином. Нехорошо, конечно... неприлично как-то оставлять девушку без внимания.
   Кажется, то же самое вдруг заметила и вампирша.
    — Мужчины, — неожиданно сказала она. — Мне, конечно, приятно... но нехорошо с вашей стороны оставлять без внимания мою... подружку. Или у вас глаза не на месте? Смотрите внимательней, ведь редкий образец красоты, у нас такой не найдешь.
   Людмила удивленно подняла глаза — уж от кого-кого, но от похвалы от соперницы она явно не ожидала.
   Магда тем временем грациозно приподнялась, легким движением скользнула ей за спину и что-то прошептала на ухо. Глаза «подружки» расширились, и на щеке промелькнул легкий румянец. Будто ей сказали что-то шокирующее, но одновременно приятное.
    — Покажем нашим мужчинам что-то? — уже чуть громче прошептала вампирша.
   Ах, женщины...
   Магус вздохнул, а некромант захлопал в ладоши.
    — Просим, просим! Мы уже заранее в восторге!
    — Чуть позже, — вдруг невозмутимо ответила Магда, и снова уселась за стол.
   Магус просидел с открытым ртом не меньше минуты. Все это время Анастас героически душил смех, Людмила сидела с невинным видом, и только вампирша откровенно смеялась.
   Хитрость, однако, как оказалось, имела двойное предназначение — Магда не только раздразнила мужчин, но и приободрила Людмилу. Она тоже начала улыбаться, вставляла какие-то замечания и даже попробовала обстрелять Магуса быстрыми взглядами.
   Он вроде бы случайно уронил руку под стол и погладил колено девушки.
   Та никак не отреагировала — будто бы не заметила.
   Магус передвинул руку чуть выше...
   И вдруг понял, что может почувствовать актер, выйдя на сцену со шпагой на поясе и гипсовым черепом в руках, открыв было рот для надоевшего, но все еще актуального «быть-не-быть»... и встретившись взглядом с удивленными глазами детишек, которые ожидали максимум бабу Ягу.
   Потому что наткнулся ладонью на холодную и шершавую руку.
   Чью?!
   Выбор был невелик — из всех присутствующих руки под столом были только у него да у Анастаса.
   Людмила, разумеется, по прежнему ничего не замечала.
   Но это значит...
   Это значит, что некромант нацелился не на Магду?
   Магус улыбнулся и осторожно протянул под столом левую руку.
   О, да!
   Даже через слой ткани прикосновение к плоти вампира было... необычным.
   Казалось, ее кожа откликнулась и дрогнула, подалась его пальцам навстречу, и вовсе не мертвый холод исходил от нее, а наоборот, тепло — яркое, сильное тепло, переходящее в жар...
   Магда тем временем продолжала о чем-то болтать.
   Голова Магуса закружилась, и он не сразу понял, что забыл убрать правую руку... и мгновением позже заметил, что Анастас тоже сидит как-то странно — будто бы под столом его тащат за руки в разные стороны. Догадку захотелось проверить и Магус двинул левую руку чуть вперед...
   Ну разумеется!
   Все с тем же невозмутимым видом Анастас церемонно пожал его пятерню и вернулся к прежнему занятию.
   Тем временем огонь в камине не угасал, и в комнате становилось все жарче и жарче. Впрочем, скорее всего, дело было не только в камине, а может, и не в камине вовсе.
   Людмила, разумеется, по прежнему ничего такого не замечала.
   Даже того, что платье ее уже задрано, и руки скользят по гладкому шелку чулок... выше... выше... и вот уже гладят столь же гладкую кожу...
    — А кое-кто нам кое-что обещал! — вдруг сказал Анастас.
    — Кто? — натуральнейшим образом удивилась вампирша. — И что именно?
    — Да кое-кто из присутствующих, — уточнил некромант. — И ведь совсем недавно!
    — Да?
   Магда сделала вид, что задумалась.
    — Ну... я не знаю...
   В глазах Людмилы запрыгали веселые чертики.
    — Да-да, — неожиданно, наверное, для себе самой выдала девушка. — Было дело!
   Она тут же запнулась, и тут же под столом почувствовалось легкое шевеление — наверное, опять кто-то с кем-то столкнулся.
   Магус почувствовал, что на его колено тоже легла чья-то ладонь.
   «Хоть бы не Анастас!» — шевельнулась мысль, но тут же исчезла. Рука была мягкая и не холодная.
   Он не знал, удалось ли ему сделать вид, что ничего не произошло.
   Рука исчезла, и Магда с Людмилой одновременно поднялись из-за стола. Сделали шаг навстречу друг другу. Девушка передвигалась довольно грациозно, однако вино придавало ее движениям чуть пикантную неуверенность, и зрелище было весьма приятным, но вампирша!..
   Она перетекала с места на место, будто сгусток тьмы, будто темное облако, будто несколько струек дыма — вот только что была здесь, а сейчас уже там, а теперь одновременно в обоих углах, и не сразу можно понять, что она — вот она, рядом, а в углах медленно опускаются на пол два шелковых покрывала...
   Таким же легким движением скользнув к «подружке», вампирша мягко взяла ее за руку, притянула к себе, закружила в призрачном танце — и вот снова опускаются по углам две каких-то детали женского туалета, а полураздетых девушек уже две, и переплетены они между собой, как две змеи в конце мая.
   В полутьме трудно было разглядеть детали, но огонь в камине блеснул, и Магус разобрал на лице Людмилы смесь изумления и восторга.
   На его лице, очевидно, было написано то же самое. Лишь Анастас застыл с каменной львиной мордой — но и его глаза полыхали вовсю.
   Снова девушки соединились в безумном вихре, и снова ткань полетела в стороны — но уже не два куска, а четыре. Магда осталась в темно-багровой грации из густой сетки, Людмила — в короткой полупрозрачной рубашке. Пропорция выражений на ее лице изменилась в сторону большего изумления, но быстро выровнялась, затем перекосилась в другую сторону.
   Все происходящее девушке явно пришлось по вкусу.
   Следующая порция одежд задержалась надолго. Несколько раз вроде бы отлетали застежки, и Магус даже подался вперед — ну, сейчас! — ан нет. Зато очень сильно хотелось помочь.
   Словно бы почувствовав эту мысль, Магда скользнула к нему поближе — стройные ноги, расплывчатые контуры груди под сеткой, с ума сойти! — и невероятно изогнувшись, стукнула пальчиком по застежке — мол, помоги!
   Руки его дрожали, и застежка — простой крючок! — сработала только с четвертого раза.
   Грация распалась на две половинки.
   Рука не хотела уходить, не хотела терять контакт с гладкой прекрасной кожей, но Магда таким же плавным и незаметным движением ускользнула и что-то сделала с трусиками.
   И у себя, и у Людмилы.
   Огонь в камине угас, и только две тени скользили по комнате.
   Приблизились (одна вроде бы чуть отодвинулась, но вторая была настойчивой).
   Слились.
   Сплелись.
   Донесся легкий непроизвольный стон и звук поцелуя.
   Или наоборот — сначала поцелуй, потом стон?
   Сердце стучало так, что заглушало бомканье колокола.
    — Мальчики, а вы чего там застряли? — совершенно будничным голосом сказала Магда из темноты. — Или вы там между собой?..
   
    — Я все же хотел бы узнать, кого именно вы представляете, — Йорн уже привычно взял быка за рога.
    — Я, в свою очередь, как вы безусловно догадываетесь, не имею полномочий называть имя, — изящно парировал Магус. — На текущем этапе, разумеется. Временно. Пока мы не будем убеждены, что вы действительно заинтересованы в переговорах.
    — Мы рискуем, — все так же грубо и прямо заявил Йорн. — Вдруг так называемое «высокопоставленное лицо» не так уж высоко поставлено.
    — Разумеется, — Магус вежливо склонил голову. — Мы предусмотрели такой вариант. Для проверки степени нашего влияния вы можете поручить нам какое-то действие... какое-то мероприятие, какое-то изменение в текущей политике. Уверен, вы тоже думали о таком варианте.
    — Думал.
    — И что же?
    — У вас в плену содержатся двое моих... коллег.
    — Один.
    — Двое.
    — Вынужден вас огорчить — один. Еще один умер.
    — Экспериментировали?
    — Да.
   Магус поймал ритм диалога, жесткий и требовательный, и разговор пошел быстро, точно, без дипломатических экивоков и недомолвок. Как раз то, что надо.
    — Сволочи. Ладно. Один?
    — Да.
    — Освободить.
    — Хорошо.
   Честно говоря, на такой вариант Магус не расчитывал. Предполагались другие решения — перенос какого-то приграничного поста, публичное заявления Гринберга или другой шишки, подписание торгового договора или что-то подобное. Устроить побег какому-то пленному вампиру, с одной стороны, было намного легче. В чем подвох?
    — Побег не устроит. Пленный должен быть именно освобожден.
   Во как. Вот вам и «не дипломат». Вот ведь хитрец.
   И нашим, и вашим. Как все сложно, черти бы их побрали, Гринберга бы сюда, а не боевого мага!
   Впрочем, если бы сюда послали Гринберга, то с Магдой ночь провел бы Гринберг. Во всех плюсах есть свои минусы.
    — Хорошо... — уже чуть медленнее кивнул Магус. — Думаю, мы сможет это организовать. В свою очередь... тоже, разумеется, исключительно для доказательства серьезности ваших намерений... мы бы были очень признательны... за аналогичное доказательство с вашей стороны.
    — Например?
    — Сколько у вас наших пленных?
    — Чуть больше, чем у вас наших...
   Вот вам и не дипломат. Опытная некромантская сволочь, вот ты кто.
    — ...но сотни три-четыре могу отдать безболезненно. Устроит?
   Разумеется, нет. Разумеется, пленных было немного жаль, и конечно же, освободить их стоило бы... но со стороны некромантов это был бы плевок. На тебе, боже, что нам и нахрен не нужно. Три-четыре сотни. Или полтысячи. Или еще больше. Все равно еще наловим, делов-то.
    — Нет.
    — Я так и думал.
   То ли ему показалось, то ли в голосе Йорна таки присутствовала издевка.
    — Я бы предложил другой вариант, — издалека начал Магус. — Если бы, опять-таки, исключительно в знак серьезности ваших намерений, смогли бы поделиться частью своих знаний...
   Он примолк, ожидая реакции. Таковой не было.
    — ...например, обучить меня некоторым приемам вашей науки...
   Реакции не было.
    — Насколько я понимаю, меня для этого следует как-то инициировать?
   Йорн хохотал. Беззвучно, и Магус даже не сразу понял, что означают эти странные зевающие движения. Точно — смеется! С чего бы это?
    — Достопочтеннейший посланник, — вдруг начал Йорн, и Магус окончательно растерялся. — Позвольте заметить, что вы, живые, нас очень и очень недооцениваете. При всех наших, так сказать, приобретаемых недостатках, умение соображать остается, и даже усиливается. Так вот.
   Он сделал паузу, и улыбка исчезла.
    — Ты в зеркало-то давно смотрелся?
    — Д...давно, — Магус заподозрил неладное. — А что?
    — Посмотри.
   В зеркале отразилась испуганная морда. Уставшая. С тенями под глазами, а губы припухшие. Да уж, есть от чего...
   И две не очень заметные, но все же отчетливые точки на левой стороне шеи. Как раз на артерии.
   
   Учителем поставили Анастаса, и хоть это немного да утешало.
    — Главное — осторожность. Труп — он почти человек, а по мыслям, инстинктым и желаниям — так от живого почти не отличается. Ему завидно и обидно, что он — умер, а ты, его ожививший — жив. Даже если на самом деле не жив. Поэтому ты с самого начала должен показать, кто здесь главный. Шевельнется — ударь. Не рукой, а мысленно. Скажи ему, что это ты его шевелишь, а ведь он уже знает, как оно плохо — лежать и гнить...
   Анастас вдруг задумался и чуть слышно пробормотал:
    — Хуже этого — только лежать и не гнить...
   Тряхнул головой и продолжил:
    — Понял? Ну, поехали. Вот этого старичка. Не бойся его, он еще не кусается.
   Укусы зомби Магус, кстати, видел, и не раз. Как правило, ткани вокруг них воспалялись, гнили и дело нередко заканчивалось ампутацией.
    — Потрогай его.
   Мертвая плоть была холодной и жесткой.
    — Смотри!
   Анастас тоже взял мертвеца за руку. Теперь они держали его вдвоем, будто собирались куда-то вести.
   Труп был машиной. Кости — основанием, застывшая кровь — ржавчиной, а мускулы — поршнями и рычагами. Мертвая паровая машина. Однако где-то уже разогрет котел, и пар, горячий, обжигающий, перегретый — движется по трубопроводам, и давит, давит, давит...
   Рука старика дрогнула и сжалась в кулак.
   Магус ойкнул, и вырвался. Это оказалось легко, пальцы трупа были слабы и неловки.
   Рука дрогнула и разжалась.
    — Ну!
   Магус снова дотронулся (труп как труп, холодный и твердый... в конце концов, у них на лабораторных лягушки тоже дергались под действием странной силы, рождающейся в цинковых пластинах и кислоте).
   Взялся. Сжал его руку в своей. Всмотрелся. Прислушался.
   Старик родился шестьдесят лет назад, помнил деда, отца и еще кучу народа, знал десяток женщин, но более-менее выделял из них двух, родил трех сыновей (один умер) и дочь, все поженились и вышли замуж, старший, правда, запил, но успел сделать двух внуков, и доченька порадовала внучонком, и они были смешные, трогательные и забавные, а потом пришли живые скелеты и перебили всех, и скелет ударил его костяным пальцем — в сердце!
    — Зря ты в мозги полез, — тряхнул его за плечо Анастас. — Ничего интересного. Одни эмоции. Займись лучше мышцами рук.
   Руки были ослабевшие от старости и тяжелой работы, с мозолями, и землей под ногтями.
   Он сосредоточился. Пар прорвался. Руки заходили как поршни — вверх-вниз.
    — Так, а теперь плечевой пояс... шею... поясницу... ноги... осторожно!
   Магус пришел в себя от удара о стену. Старик рвался к нему. Бряк! — одна цепь, дзинь — другая, беззвучно — третья...
   Осталась последняя, на правой лодыжке. Сейчас...
   Анастас взмахнул рукой, и старик замер.
    — Я же говорю — осторожнее надо, — как ни в чем не бывало, продолжил учитель. — Понял, в чем ошибка? Ты не показал ему, кто хозяин — раз. Полез в мозги — два, они этого страшно не любят. Ну ладно, подымайся, начнем сначала. Так... где у нас еще старикашки, с ними полегче...
   
   Следующий дед был подгнил основательно, и шевелился с трудом — но шевелился! — пока Магус с перепугу не шарахнул его так, что жизнь снова покинула тело — на это раз навсегда.
    — Малость перестарался, — прокомментировал Анастас. — Но для начала неплохо.
   То ли расслабившись, то ли плохо сосредоточившись, Магус снова замешкался на следующем покойнике — но тот почему-то бросился не на него, а в сторону Анастаса. Тот, скорее всего, от удивления, тоже опешил, и Магус шарахнул ледяной молнией — да так, что осколки мигом окаменевшей плоти брызнули во все стороны.
    — Здорово, — с неподдельным уважением кивнул Анастас. — Меня когда-то тоже эдакой штукой задело. По частям собирали.
   Однако уточнять, где, когда и за что — не стал.
   Четвертый мертвец поднялся легко и привычно, а в голову Магус принципиально не сунулся.
   И даже не потому, что испугался. Просто больно и горько было заново переживать чью-то жизнь, и знать, что в конце ее будет такой мерзкий и отвратительный финал.
    — Слушай, — предложил он ближе к вечеру. — А не напиться ли нам сегодня?
   Напились.
   
   Утром болела и голова и спина, и снова он терялся в догадках — то ли похмелье это? то ли все же новое оружие некромантов?
   Спросил.
   Анастас удивился — кажется, вполне искренне, и кажется, даже встревожился. Очень может быть, что искренне. Похоже, они сдружились, черт побери!
   Магус усмехнулся и махнул рукой.
    — Ладно. Наверное перебрал вчера.Что тут у вас едят от похмелья? Или пьют?
   Но отключился прямо во время ужина.
   
   Очнулся связанным, точнее — привязанным ремнями к столу. Глаза закрывала плотная ткань, рот заткнут и чем-то были зафиксированы даже пальцы. Не поколдуешь.
   Вот вам и хороший прогресс в ходе переговоров.
   Что-то больно ужалило в руку, и Магус окончательно провалился во тьму.
   А пришел в себя от яркого света в лицо. Собственно, свет был на такой уж и яркий — просто окно, даже не голое, а с занавеской... все равно ярко. Больно глазам... и больше нигде не больно.
   Слегка удивленный, Магус прислушался, нет, еще и в затылке сохранилась легкая боль. Не внутри, не в мозгу, а снаружи. Будто от заживающей раны.
   А руки? О, руки свободны... уже хорошо.
    — Очнулся? — Анастас стоял рядом.
    Первой реакцией было, конечно, шарахнуть как следует. Хорошо так шаррррахнуть, чтобы некромантская сволочь ледяными кусками брызнула во все стороны, чтобы осколки прыгали на полу и звенели, чтобы окно вынесло, и стены трещинами пошли...
   Сдержался.
    — Эй-эй, — Анастас поспешно вскинул руки. — Не торопись! Лучше к себе прислушайся — ведь легче стало, не так ли?
   Прислушался. Стало.
    — Успокоился? Объяснять?
    — Объясняй.
    — А чего тут объяснять, — Анастас усмехнулся и подбросил на ладони небольшой, тусклого цвета шарик. — Знакомая штука?
   От шарика так и веяло силой. Хаосом и разрушением. Интересно, как это некромант его держит? Ведь голой рукой держит.
    — Ох, черт...
   Магус дернулся-было рукой к затылку, поморщился, и все же дотянулся. Потрогал.
   Так и есть — шрам.
    — Понял?
    — Почти.
   Понятно было, кто снарядил его этой штукой. Гринберг, кто же еще. В общем-то понятно было, зачем — чтобы не сделали из него зомби. Да... шарахнуло бы неплохо.
    — А как достали?
    — С трудом.
   Человек, вошедший в комнату был хаоситом.
   Хаосит-некромант.
   Если бы еще минуту назад кто-то сказал бы Магусу, что такое сочетание возможно — был бы подвергнут жестокому осмеянию. Если бы попросил объяснений — то получил бы их неограниченное количество. И медицинских, и физических, и биохимических... ну, идеологических, конечно же, тоже. И пример бы получил, самый распространенный — кошка с собакой.
   Не скрещиваются, не дружат, друг друга не терпят, и при первой же возможности друг друга едят.
   А вот, не съели.
    — Что это такое — знаешь?
   И говорит, негодник, с жутким акцентом, но разборчиво. И ответа не ждет.
    — Это, товарищ Магус, не что иное, как попытка держать тебя под контролем. Чтобы ты не стал некромантом. Вишь, умные какие люди у вас... вот только меня не предусмотрели.
   Да уж. Если бы шарик извлекал некромант — то, по крайней мере, травматическая ампутация рук ему обеспечена. И от его, Магуса, бесценной, гениальной и уникальной головы тоже мало чего бы осталось.
   Хаосит порывался что-то выспросить, однако Анастас кашлянул, и тот убрался.
   
    — У тебя с моралью как? — Анастас начал издалека.
    — Хорошо у меня с моралью, — буркнул Магус в ответ. — Отсутствует, если для общего дела.
    — Вот и отлично. Смотри.
   Девушка была не в лучшем физическом состоянии и перепуганной насмерть.
    — Это не девка. Это жизнь. Это всего лишь сосуд с жизненной силой. Берешь — и пьешь.
   Анастас что-то сделал руками, пленница беззвучно осела на каменный пол, слабо шевельнулась и замерла.
    — Вот и все. Понял?
    — Н-нет...
    — Смотри. Берешь — и пьешь.
   Второй оказалась женщина средних лет, тоже основательно потрепанная — то ли били ее, то ли просто условия содержания были не очень.
    — Это учебный материал. Потренируйся на них. Много из них, конечно, не извлечешь, однако начинать лучше с хорошенько ослабленых. Здоровые сопротивляются. Готов? Смотри.
   Женщина ахнула, и умерла.
    — Пробуй сам.
   Третьей оказалась девочка лет семи. Хорошенькая — даже под слоем грязи. Испуганная — но не очень, скорее всего просто не до конца понимающая, куда попала.
    — Берешь...
   В камере был сосуд. Просто сосуд. Бумажный стаканчик с жизнью. Ну же! Заставь себя, выпей! Это просто сосуд.
    — И...
   Девочка наклонила голову и посмотрела ему в глаза — удивленно. Не испуганно. Именно удивленно.
    — Пьешь!
   Чужая жизнь обожгла горло, как хороший коньяк, скользнула в грудь и в живот, прокатилась горячей волной по всему телу, погасла. Выпил. Стаканчик — выбрось. Он никому не нужен.
    — Понял? Вижу, понял. Ну вот тебе объект посложнее, давай, тренируйся...
   
   Утро прошло без малейших последствий, без головной боли, жажды и слабости; и даже проснулся он от слегка подзабытого ощущения внизу живота.
   Да-да, и еще какого!
    — Хм, — сказал Магус и припомнил обаятельную вампиршу.
   Воспоминание оказалось в руку — вместо привычных уроков Анастас повел его к Йорну. Как обычно, вампир был краток.
    — Ты удовлетворен?
   «Нееет!!!» — очень хотелось крикнуть в ответ. — «Нисколечко! Я хотел бы продолжить обучение, хотел бы узнать все ваши секреты и тайны, изучить все ваши методы!». Но вслух, разумеется, Магус сказал иное и тоже краткое:
    — Да.
    — Был рад познакомиться.
   Вот так. Вот и все.
    — Я тоже.
   
    — Когда уезжаешь?
   Разумеется, на лице мумии прочитать что-то было непросто, но все же Магусу показалось, что Анастас слегка сожалеет.
    — Да хоть сегодня. Но лучше, конечно, завтра с утра. Слушай...
   Он сделал вид, будто идея только что пришла ему в голову.
    — А не повторить ли нам вечерок, а? Пригласить Магду, и эту, как ее... Люду? Вина наберем, развеемся слегка напоследок.
    — Магду? — Анастас, похоже, слегка задумался. — Ну, Магду, конечно, можно. А вот с Людой вряд ли что-то получится...
    — Это почему?
   Позже он много раз клял себя за этот вопрос. И сразу же после него — тоже клял. И через множество лет, пройдя сквозь чудовищную войну, через страшные испытания, своими глазами увидев действие такого оружия, перед которым меркли все природные катастрофы — тоже жалел.
    — Так она же к Магде попала, — Анастас посмотрел на него, как на трехлетнего малыша.
    — И что?
    — Как — что? Что после вампирского ужина остается — не годится даже как зомби. Можем, конечно, поискать ее среди скелетов — но оно тебе надо?
   Он то ли не заметил состояния Магуса, то ли сознательно дожал, додавил, добил его, окончательно превратив в некроманта:
    — Впрочем, я думаю, ты больше Магдой интересуешься... ну и отлично. Себе я что-нибудь подберу.
   
   Они говорили. Уже через полчаса Магус не смог бы вспомнить, о чем, но сам факт разговора — тихого и приятного, веселого — но с легкой грустинкой, непрерывного — но непрерывающегося был очень приятен.
   Они сидели рядом — и сначала Магус положил-было руку женщина на колено — но сам почувствовал фальшь и ненужность этого. Не было смысла чувствовать рядом тело, если сливались души.
   Они занимались любовью — и это было, конечно, прекрасно... но Магус готов обманывал сам себя, когда сам же себя убеждал, что все дело в сексе.
   Нет.
   Это был не секс. Это был не просто секс. Все желающие могут сравнить проститутку, пусть самую умелую, опытную и дорогую — и любимую женщину.
   И наконец, уже перед рассветом, Магус признался ей в том, в чем боялся признаться себе самому.
    — Милый, — сказала вампирша. — Но это же невозможно. Вы же холодные, расчетливые и владеющие собой при любых обстоятельствах. Спасибо тебе, конечно... мне было очень приятно это услышать... но.
   «Но» было произнесено именно так — с точкой.
   Он попытался ее убедить.Словом и делом.
   Дело получилось великолепно, но...
    — Дорогой, — мягко улыбнулась вампирша. — Ты же дипломат и шпион. Вас же наверняка учат тому, чем ты сейчас занимаешься. Должна заметить, что ваша школа добилась немалых успехов... это была волшебная ночь! Но.
   И снова «но» прозвучало с точкой в конце.
   Уже слабо владея собой, Магус пообещал ей то, от чего теряют голову абсолютно все женщины.
    — Любимый, — произнесла вампирша, и Магус почувствовал, как теплая волна заливает тело. — Все-таки мы не пара. Извини, я никак не желаю тебя обидеть... постарайся не обидеться, хорошо? так вот... у нас есть легкая разница в возрасте. Она в общем-то не так уж и велика, но.
   В этот раз точка после «но» была очень большой.
    — Я буду очень рада увидеть тебя... — сказала перед уходом Магда, и сердце его запрыгало. — ...когда ты приедешь еще раз.
   И Магус понял, что сделает, все, все, абсолютно все, и даже немного больше — чтобы договор состоялся.
   И плевать ему на лагеря смерти, конвеер, преобразователь, зверства и репресии на захваченной некромантами территории, маленьких девочек, не понимающих, что из них сейчас высосут жизнь.
   Но Магда ушла.
   
    — Слушай...
   Магус внимательно глянул Анастасу в глаза. Глаза, разумеется, были мутными, и прятались далеко в узких щелях глазниц, и лицо было неподвижным, и кожа — серой, и волосы — тусклыми...
    — Тебе сколько лет? Хоть примерно.
    — Да за триста перевалило. А что?
    — А...Магде, не знаешь, случайно?
    — Точно не знаю, — некромант равнодушно пожал плечами. — Она вроде бы чуть постарше. Ну... лет шестьсот-восемьсот. А что?
    — Да нет, ничего... просто интересно стало. Ладно, до свидания!
   «И надеюсь, что оно все-таки состоится...»
   
   Магус был уверен, что Гринберг начнет извиняться и хотя бы сделает вид, что чувствует себя виноватым. Что скажет: «Мальчик мой, я очень рад, что все хорошо кончилось, и ты же понимаешь, что все это было сделано исключительно для процветания нашего Острова». Что поинтересуется его здоровьем. Что начнет жадно расспрашивать о технологиях некромантов, о методах управления мертвым войском.
   Нихрена.
   Первый же вопрос был о хаоситах.
    — Видел?
    — Да.
    — Отлично, мой мальчик, просто отлично. Я и не сомневался, что ты справишься. Ну-ка, рассказывай поподробнее.
   И только выложив все, Магус вспомнил, что собирался превратить Гринберга в кучу ледышек или, по крайней мере, публично разоблачить мерзавца. Перед советом магов, к примеру.
    — Ты не представляешь, мой мальчик, сколько ты сделал для нашего Острова. Будь уверен, каждый час, каждая минута твоей командировки были для нас пыткой. Когда ты... заболел — мы здесь чуть ли морды друг другу не били, спорили — вытаскивать тебя, или все же не оскорблять такой поспешной эвакуацией. Ты справился. Боже мой, парень, ты справился превосходно! Мы все гордимся тобой!
   Он снова уселся в кресло.
    — Мальчик мой, как превосходно ты все-таки поработал. Ты даже сам не представляешь, как. Ах, если бы еще опознать этого хаосита, если бы послушать его голос... ты же не откажешься дать мне заглянуть в твою голову, парень?
   Полчаса назад Магус с удовольствием заглянул бы в голову Гринберга. Не в том смысле, разумеется, который был заложен в вопросе: не в мысли, настроения и воспоминания, а в буквальном. Ударить его льдом, разбить этот толстый, нависший над лицом лоб...
   Если кто-то заглянет в его мозги, то встретит там Магду.
   Некромантку. Вампиршу. Шлюху.
   И странную, извращенную любовь к ней.
    — Это так уж необходимо? — язык не слушался.
    — О, нет, мальчик мой, если это тебе неприятно, то, конечно, не стоит!
   Гринберг отмахнулся.
    — Черт с ним, ничего особо нового мы не узнаем. Ты прекрасно все рассказал, и я уверен, что наши аналитики будут танцевать от восторга. Нет смысла тянуть из тебя жилы только для того, чтобы узнать, с кем ты весело провел вечер.
   Магус оторопел, а Гринберг вдруг подмигнул.
    — Брось, сынок, все мы люди. Ну, почти все. Пока маленькие слабости не заслоняют основной цели, на них можно не обращать внимания. Надеюсь, это была не вампирша?
    — Нет, — соврал Магус, прежде чем успел что-то сообразить.
    — Вот и славно.
   Гринберг снова встал, и протянул ему руку.
    — Еще раз спасибо тебе, мой мальчик. Что ж, надеюсь, тебе хватит недели для отдыха.
   Магус, собиравшийся отдыхать от поручений Гринберга лет тридцать, вдруг понял, что да, недели будет как раз достаточно.
    — Ах, да.
   Гринберг произнес это с таким видом, будто действительно только что вспомнил.
    — Пока тебя не было, я убедил наше сборище не унижать тебя деньгами и повышениями, а наградить кое-чем посущественнее. Вот.
   Деревянная коробочка была маленькой и даже не обтянутой бархатом. Тем не менее, у Магуса вдруг пересохло во рту.
    — Надо было бы обставить все церемонно, но я-то знаю, как ты относишься ко всей этой дребедени...
   Вообще-то Магус ко «всей этой дребедени» относился никак. Не было еще случая испытать «всю эту дребедень» на собственной шкуре. И, наверное, не так уж неприятно было бы, если бы вдруг ему перед строем, на глазах у всех друзей и сотрудников, вручили что-нибудь эдакое... знак доблести, например...
   Коробочка будто осветилась изнутри и стала прозрачной. Бронзовый крест надменно блеснул золотой вставкой.
   Магус почувствовал, как приподымается над землей. От гордости, разумеется, а не от соответствующего заклинания. Потому что, насколько он помнил, еще никто из соратников не начинал коллекцию наград с Креста Королевы.
   
   Неделя промелькнула на удивление быстро, и как-то... скучно.
   Скучно было ходить на сборища болтунов (и, кстати, никакая сволочь не поздравила его с наградой... обидно!), скучно было работать над совершенствованим заклинаний (а зачем? лед явно был на порядок слабее умения поднимать мертвецов; но кто ж ему даст заниматься этим здесь?); скучно было проводить время с девушкой (ох и дура... и в постели — бревно-бревном!), и скучно было надираться пивом в ближайшем пабе. Пивохлебы спорили о каких-то глупых вещах, о том, кто выпьет больше, или плюнет дальше, или удержит в одной руке сколько-то там бокалов — разумеется, тоже с пивом. Хозяину пришлось даже завести специальную книгу для записи подобных рекордов.
   Магус смотрел на посетителей, и думал, что для превращения их в зомби не нужно много усилий.
    — ...не умеют деньги считать. Так мало того, они еще и пытаются вытеснить с поля тех, кто это делать умеет!
   Сказавший это чем-то неуловимо напоминал Гринберга — был невысок, кругл и черняв, и глаза имел выпуклые — то ли от рождения, то ли от пива.
    — ...причем вытеснить не проблема, — продолжал нетрезвый оратор. — Нам-то что, деньги и знания — актив нематериальный, перебросил в другую страну — и пусть трудятся там! Но сами-то некроманты, оставшись без разумного управления! Да их экономика сдохнет через три года! Да они просто вынуждены будут прийти, и кланяться в ноги, чтобы наши вернулись, и все наладили!
   Оратор явно путал трактир с Гав-парком.
    — А ведь с тех пор экономика сделала шаг вперед! Цивилизованная страна не выживет без кредитов и займов, а кто их даст? В результате, некроманты обанкротятся даже раньше!
   Толстяк отхлебнул сразу пол-бокала, и провозгласил:
    — Вот тогда-то мы и придем!
   «А не боишься, что они придут раньше?» — чуть было не ляпнул Магус, этот вопрос уже задал кто-то из слушателей.
    — Вы издеваетесь, сэр? — оратор захохотал. — Бояться кучки ублюдков, без флота, почти без армии, без ресурсов для хотя бы годичной войны! Да им разве что с карликовыми государствами воевать! но не будет и этого! Потому что, как вы, несомненно, знаете, наше правительство никогда этого не допустит.
   Магус слушал, и в то же время вспоминал колонны мертвецов, колокол и катриллион с «горячим резервом», подводную лодку в проливе и страшный взгляд Йорна.
:: Вернуться к списку ::